Россия. Глухое правосудие
Первая глава нового романа Анны Ореховой
Глава 1. Кто ходит в гости по ночам

Путешествий в этом году не будет. Последние сомнения улетучились после того, как карантин в пятый раз продлили еще на неделю. Билеты в Черногорию превратились в ваучеры от авиакомпании, желание погулять и погреться на солнышке накрылось медным тазом, и даже посиделки в кафе в честь тридцатого дня рождения казались маловероятными.

Может оно и к лучшему? Ника опрометчиво согласилась на отпуск, когда у нее с агентством только-только начинался конфетно-букетный период. Кто же знал, что очень скоро период этот перерастет в предпринимательские будни? Урок на будущее: собственный бизнес и отдых — вещи не совместимые.

Если раньше времени просто ни на что не хватало, то теперь драгоценные часы безжалостно уносил поток бесполезных дел: счета, акты, договора, отчеты в налоговую, ПФР и прочие инстанции. Основные задачи приходилось выполнять урывками, по ночам, вот и сейчас она сидела за так вовремя подвергнувшимся заказом — делала презентацию для крупного банка.

Ритмичный рэп помогал не уснуть, это была единственная музыка, которую Ника воспринимала после потери слуха. Кофе, еще один верный помощник в борьбе со сном, пропитал квартиру приятным ароматом. Ника давно уже перешла на тяжелую артиллерию: двойной эспрессо вместо капучино, макиато вместо латте. Как любил повторять Кирилл: кофе в малых дозах полезен в больших количествах.

Она как раз размышляла, стоит ли выпить еще чашечку или перейти на чай, когда в дверь постучали. Ника выключила музыку. Кто это на ночь глядя? Может, Кирилл наконец получил красный пропуск и устроил сюрприз?

Они не виделись уже больше месяца. После того как объявили карантин, он застрял в пригороде, она — в Краснодаре. Дни тянулись один тоскливее другого, а звонки по видеосвязи скорее расстраивали, чем дарили тепло. Ни один даже самый высокоскоростной интернет не заменит те волшебные моменты, когда можно посидеть в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга.

В дверь снова постучали. Ника отложила ноутбук и пошла открывать. Незваному гостю дважды повезло: во-первых, она редко носила дома слуховые аппараты, а во-вторых, стук пришелся как раз на паузу между песнями. Иначе она бы его вряд ли услышала.
Ника вышла в коридор, глянула в глазок и не сразу поверила тому, что видит. Поморгала, посмотрела ещё раз — так и есть, зрение, в отличие от слуха, ее еще ни разу не подводило. За дверью стоял человек, которого она не видела два года. Зачем он пришел? Да ещё так поздно.

Ника открыла дверь.
— Привет! Какими судьбами?

Сергей Власенко. За это время он здорово похудел, да и постарел тоже знатно: даже в тусклом свете лампочки угадывались морщинки вокруг глаз. Взгляд был замученным, уставшим, щеки и подбородок покрывала щетина.

Сергей робко улыбнулся.
— Привет. Извини, что без предупреждения. Перебирал всех, к кому могу обратиться, и понял, что ты — мой единственный вариант.

Начало не очень-то обнадеживало. Ника не планировала становиться для кого-то единственным вариантом, уж точно не сегодня, когда и своих проблем хватало.

— Зайдешь?
— Да, спасибо. — Сергей прошел в прихожую, снял кроссовки, аккуратно подвинул ногой в угол. — Отлично выглядишь. Я же говорил, волосы скоро будут длиннее, чем у меня.

Ника улыбнулась, ее кудри и в самом деле уже доходили до плеч, в то время как некогда аккуратные кудряшки Сергея больше не вились забавными рыжеватыми колечками — торчали распушенной неопрятной копной во все стороны, отчего он походил на льва Бонифация из советского мультфильма.

Они прошли на кухню.
— Чай будешь?
— Не откажусь.

Пока Ника ставила чайник и доставала из шкафчика печенье, Сергей стянул куртку, пристроил ее на спинке стула и сел, сложив руки на коленях.
— Хотел позвонить, но не нашел твой номер. Написал тебе в вк, но ты туда, похоже, редко заходишь. Поэтому посмотрел адрес в истории болезни. Извини, понимаю, что это переходит все границы…
— Ничего страшного.

Ясно, что у Сергея стряслось что-то важное, не будешь же в такой ситуации возмущаться, что он воспользовался больничными полномочиями.
— Тебе черный или зеленый?
— Лучше черный. А где можно руки помыть?
— Ванная там.

Ника указала в коридор, ругая себя за негостеприимство. Куртку повесить в прихожей не предложила, в ванную не проводила — хозяйка, называется. Хотя Сергей сам виноват, ошарашил ее своим внезапным визитом. Что у него такого произошло?

Пока он мыл руки, она заварила чай и поставила на стол чашки. Сергей вернулся на кухню и снова сел на стул. Ника устроилась напротив.
— Симпатичная у тебя квартира.
— Спасибо.
— И район классный, самый центр.
— Да, очень удобно.

Разговор выходил синтетический. Когда долго не видишь человека, правила приличия предписывают выяснить, что нового, поболтать о пустяках и только потом переходить к делу. Вот только распространяются ли эти правила на гостей, явившихся без предупреждения поздней ночью?
— Может отложим обмен любезностями? Расскажи, что случилось?

Сергей вздохнул, достал из кармана сложенный листок и протянул Нике. На штемпеле в левом верхнем углу, сразу под двуглавым орлом, значилось: «МВД России». Ниже шел официальный текст: «Извещение о предъявлении обвинения. В соответствии с частью 2 статьи 172 УПК РФ извещаю, что 7-го мая 2020-го года в 14:00 вам будет предъявлено обвинение. Требую явиться в указанное время…»
— Ничего себе!
Сергей снова вздохнул и пробормотал еле слышно:
— Я помню, ты говорила, что твой отекад
Ника прочитала последнее слово по губам: «адвокат», остальное достроила из контекста: «Я помню, ты говорила, что твой отец адвокат».
— Да, конечно! — Она огляделась, ища телефон, но тут же сообразила, что для звонка поздновато. — Только он спит уже, наверное. Давай я ему утром позвоню?
— Спасибо. — Сергей сложил извещение и сунул в карман. — Но для начала я должен рассказать, в чем меня обвиняют.

Ника взяла заварник, пододвинула чашки. Хорошо, что ему всего-навсего нужен адвокат. Разволновал своим «единственным вариантом», с этим ковидом в голову сразу лезут нехорошие мысли: безнадежные случаи, дорогущие лекарства, ИВЛ. Тем более что Сергей работал в больнице.

Предъявление обвинения — тоже серьезно, но с этим Ника, к счастью, могла помочь.
— Рассказывай. Папа в основном на уголовных делах специализируется, но если сам не возьмется, то точно посоветует, к кому обратиться.
— Это уголовное. Ника, я… меня в убийстве обвиняют… в убийстве Подставкина.
Ника отставила заварник. Приехали. С этого и нужно было начинать.
— И ты не придумал ничего лучшего, кроме как прийти ко мне?!
Сергей смотрел на нее, не находя, что ответить. Ника ждала.
— Я просто не представляю, к кому ещё обратиться.

Ну да! Конечно! К кому как не к ней? Знала же, что рано или поздно это дело её догонит. Чего уж там! Она сама за ним гонялась, наблюдала издалека, жадно ловя крохи информации, которые добывал папа.

Сначала в смерти Подставкина обвиняли ее, но благодаря стараниям папы следователь согласился, что Ника не могла предотвратить ту аварию. Хирург пытался покончить с собой: наглотался таблеток, вышел на дорогу, угодил под колеса. Сам в результате аварии погиб, а находившаяся за рулем Ника лишилась слуха.

Почти год она думала, что та история осталась позади, строила жизнь заново, борясь с депрессией и кошмарами. Потом всплыли новые обстоятельства, доказывающие, что Подставкина отравили и всё началось по новой.

Следователь возбудил дело: возобновились допросы, поиск улик и свидетелей. Время шло, но расследование не особенно продвигалось. Видимо, кому-то такая ситуация надоела, и пару месяцев назад следователя отстранили. Назначили нового, некого Голиченко.

«Знаю я этого закрывашку, — злился папа. — Наслышан про него, из молодых, которым на справедливость плевать еще больше, чем старой гвардии. Вот увидишь, сейчас найдет самую подходящую кандидатуру, состряпает обвинение, подтянет материал и всё, дело закрыто».

— Не стоило мне приходить, — пробормотал Власенко. — Извини. Я просто… пойду, спасибо за… — Он запнулся, глянул на всё еще пустую чашку и поднялся.
— Подожди. — Ника снова взяла заварник. — Расскажи подробнее, что произошло? Почему тебя обвиняют?
— Если б я знал. Это просто сюр какой-то… — Сергей плюхнулся на стул, завороженно наблюдая, как чай льется в чашку. — Позвонили, вызвали в участок. Я пошел, сам дурак, конечно, надо было сразу адвоката искать. Но я-то думал, они просто что-то уточнить хотят, меня уже дважды как свидетеля допрашивали. Посадили в какой-то кабинет, привели дежурного адвоката, и тот давай убеждать, чтобы я явку с повинной написал. Ну, знаешь, чистосердечное признание облегчает наказание.
— Даже так? — Ника едва не пролила чай — внимательно следила за губами Сергея, стараясь не упустить ни слова.

Значит, от него добивались явки с повинной. По словам папы, это не только лучшее доказательство, но и гарантированный билет в тюрьму. Судьи и прокуроры обожали, когда обвиняемые во всем признавались, особенно если не было других улик. Меньше мороки, дело рассматривается в особом порядке, быстро и безболезненно, а главное — без права обжаловать приговор. Следователи и оперативники старались добиться признания в любом деле, и в большинсве случаев это получалось.

Виновные признавались, чтобы получить меньший срок, невиновные — из-за страха. Довольно сложно не сломаться, когда адвокат, который вроде бы на твоей стороне, доходчиво объясняет: «Не подпишешь явку с повинной, отсюда уже не выйдешь, отправят в СИЗО. Будешь сидеть до вынесения приговора. Ты этого хочешь? Подписывай — и пойдешь домой».

Не каждый обвиняемый в подобной ситуации может размышлять зраво и предположить, что назначенный адвокат — вовсе не друг, а ещё один винтик в системе. Он заодно со следствием и отрабатывает гонорар, который государство платит ему за «правильную» работу.

— Весь день меня промурыжили, — вздохнул Власенко. — Говорят, доказательств полно. Но откуда им взяться? Меня в тот день даже в городе не было! Я в Джубге был, у мамы. Но им плевать. Сначала уговаривали, потом запугивали. Но я настаивал, что этому адвокату не доверяю и не буду ничего говорить, видел, что так в фильмах делают, в реальности тоже прокатило. Хотя я уже ни в чем не уверен. Дали повестку, взяли подписку о невыезде и отправили домой. Сказали, послезавтра приходить с адвокатом, которому доверяю, и быть готовым, что посадят в СИЗО. Мол, жалеть будешь, что сразу во всем не признался. Я просто… как будто всё это не со мной.

Ника не знала, что ответить. Отпила чай, чтобы хоть как-то заполнить паузу. Странно, что Сергея вообще отпустили, у папы как-то был клиент, который точно так же требовал адвоката. Оперативники подсовывали «назначенца» и объясняли, что связаться с защитником не получается. Папа же тем временем нарезал у участка круги, слушая басни о том, что обвиняемого увезли на следственные мероприятия. Через сутки оперативники получили свое признание, не прибегая вопреки распространенному убеждению к физическим методам давления. Психологических вполне хватало.

— Честное слово, я перебрал всех знакомых и просто не представляю, к кому ещё идти. Мне нужен адвокат, а твой отец — лучший. Я слышал, как ловко он решил тот вопрос с администрацией и как спас от тюрьмы парня, по ошибке срубившего дерево из «красной книги». Я продам машину, деньги будут. Но вряд ли он согласится, если ты не попросишь.
— Вряд ли.
Сергей подался вперед, едва не опрокинув чашку.
— Я же не настаиваю, чтобы он меня защищал! Пусть изучит дело, поймет, что я ни при чем, а потом вы вместе решите, помогать мне или нет. Скажете, чтобы искал другого адвоката — я пойму!

Горячий чай сквозь тонкий фарфор согревал пальцы, а в душе боролись противоречивые чувства. Ника злилась, что убийцу до сих пор не нашли, злилась, что, как и предсказывал папа, следователь-закрывашка вцепился в самую подходящую кандидатуру. С другой стороны, а что, если Власенко и в самом деле виновен? Почему она должна ему верить? Не правильнее ли выставить его вон, вместо того, чтобы поить чаем?

Сергей продолжал умоляюще смотреть на нее. Этот нескладный, долговязый парень здорово поддержал ее после аварии: приходил в палату, писал в блокноте несмешные шутки и всячески старался расшевелить. Говорил, что работы всё равно немного, так почему бы не посидеть с самой симпатичной пациенткой? Врал, конечно. Дел у медицинского персонала всегда хватало, но тем не менее, Сергей находил время, чтобы к ней заглянуть.

Позже он рассказал, что очень переживал за Нику. Тогда все думали, что хирург, погибший в аварии, пытался покончить с собой. Сергей винил себя в том, что не заподозрил неладное. Именно он четырьмя месяцами ранее вытащил Подставкина из петли, а потом сокрушался: «Я думал, всё позади. Он много пил, но я был уверен, что это не повторится. А в результате досталось и тебе. Надо жить, Ника. Будет сложно, но потом всё наладится. Иначе просто быть не может!»

Ника не сразу оценила, насколько его присутствие ей помогло. Она не могла обсуждать свою глухоту с близкими, не могла видеть попытки мамы сдержать слезы, малейшие эмоции принимала за сочувствие и жалость, и из-за этого ещё глубже погружалась в бездну. Сергей же всегда находил нужные слова. И теперь он нуждался в ее помощи, так может и в самом деле дать ему шанс и попросить папу изучить материалы дела?

— Максим был моим другом, — пробормотал Власенко. — А они говорят, что я его… бред. Это какой-то бред.

Папа сразу поймет, делают из Сергея козла отпущения или нет. К тому же это единственная возможность узнать, что накопал Голиченко.

Ника наконец решилась:
— Я попрошу папу изучить материалы. Только давай сразу договоримся, что ты подпишешь отказ от адвоката на случай, если он не захочет идти в суд. Потому как по собственному желанию выйти из уголовного процесса адвокат не может.
— Я и не знал. Конечно я всё подпишу! Спасибо! Ты даже не представляешь, насколько я благодарен! — Он улыбнулся и наконец отпил чай. — Спасибо!
— Бери печенье. Может, тебе что-нибудь посерьезней предложить? Ты же не ел, наверное, весь день?
— Не надо, не хочется ничего. Все нервы вымотали, гады.
— Могу представить.
— Пойду я, поздно уже. И без того приперся, вывалил на тебя свои проблемы. Спасибо тебе огромное!

Он еще раз отпил чай и поднялся. Ника тоже встала, и правда поздно уже, а ей еще презентацию доделывать. Хотя сложно будет сосредоточиться на работе после всех этих новостей.

Сергей пошел в коридор, по пути натягивая куртку.
— Злость берет, что я вообще туда поперся. Позвонили, и я тут как тут. Надо было отказаться. Откуда такая наивность?
— Не пошел бы по звонку, вызвали повесткой.
— И то верно. Я думал, что смогу помочь, обрадовался даже, что они наконец нашли настоящего убийцу. Но, похоже, никто и не собирался его искать.
Они вышли в прихожую. Ника сняла с вешалки обувную ложку, протянула Сергею.
— Я все-таки хочу верить, что убийцу ищут.
Сергей хмыкнул, обувая кроссовки.
— Знаешь, это вряд ли. Максим влез куда-то не туда, я и тому следователю говорил и этому новому. Всем пофиг. Они даже не удосужились мои слова проверить. Я раньше к полиции по другому относился, думал, наговаривают на них, но, похоже, правда это: всем на всё плевать. Главное, галочку поставить, а там хоть потоп. Сам сегодня в этом убедился.
Ника впервые слышала о том, что Подставким якобы куда-то влез. Папа ничего подобного не рассказывал.
— Почему ты думаешь, что у Подставкина были проблемы?
Сергей вернул ложку на вешалку.
— Мутная история. Два года назад я этому значения не придал, Максим часто злоупотреблял. — Он щелкнул пальцами по шее. — После той попытки суицида я взял за правило его проверять, мало ли… но неважно. Ну и вот, как-то раз я к нему в кабинет заглянул, и он показал мне графики дежурств, у нас такие в отделении висят. Он их зачем-то сфоткал, распечатал, а потом тыкал мне, говоря: «Серый, ты не поверишь, что я нашел! Это такой компромат! У меня вся больница по струнке ходить будет!» Я его на диван уложил, дождался, когда уснет. Это была наша нарнатнаярацеура: он напивается, я слежу, чтобы уснул, звоню Светлане, жене его, говорю, что Максим задержится на работе. Она понимала, конечно, что к чему, но подыгрывала, куда деваться. Главное, чтобы снова в петлю не полез. Ну, а на следующий день его убили.
От такого резкого перехода Ника даже не сразу нашлась, что сказать.
— То есть он углядел какую-то нечестную схему с графиками дежурств и на следующий день его убили?
— Выходит, что так. По крайней мере это тоже версия, разве нет? Я тогда об этом не подумал, был уверен, что это самоубийство. Потом Титову рассказал, но ни он, ни Голиченко особого энтузиазма не проявили. Ладно, чего уж теперь, я и так тебе уже порядком надоел. Спасибо, что выслушала и напоила чаем. Был рад увидеться!
— Я тоже.

Сергей помялся, явно не зная, стоит ли ее обнять. Перешагнула ли их дружба тот порог, за которым уже нормально целовать и обнимать друг друга на прощанье? В результате он неловко помахал рукой, открыл дверь и пошел вниз по ступенькам.

Ника постояла какое-то время в прихожей, прокручивая в голове их разговор. Интересно, следователи и в самом деле не пытались проработать версию Сергея? Или пытались, но поняли, что она бесперспективна? Ответ на этот вопрос она узнает, когда папа изучит материалы дела, тогда же станет ясно, ошибается ли следователь насчет Сергея.

Не верилось, что он причастен к убийству, но всякое бывает. Ника не понаслышке знала: зло порой скрывается в самых неожиданных местах. Однако она так же знала, что искать козлов отпущения — распространенная практика в следственном комитете. Ответственность уже пытались повесить на нее, как знать, может на этот раз выбор пал на Сергея? Неужели следователь и в самом деле проигнорировал ещё одну версию, чтобы побыстрее со всем покончить?

Ника вздохнула, понимая, что сегодня не уснет. Это дело цепляло, вынуждая обдумывать всё снова и снова. Больше всего на свете она хотела, чтобы виновный в ее глухоте оказался в тюрьме. И никак не могла представить в этой роли Сергея.
Часы на стене показывали без пятнадцати час. Кирилл точно не спит, карантин окончательно превратил его в сову. Ника пошла в спальню искать телефон, ей позарез нужно было с кем-то поделиться, и никто не подходил на роль слушателя лучше Кирилла.
Хотите узнать о выходе новой книги?
Оставьте ваш e-mail, и я сообщу о новинке
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности